Creation Details
Prompt: “
Стеклянная колыбель
Их называли Тенями Трона, хотя сами они предпочитали имя, данное им девочкой с розовыми волосами: Золотые Псы.
Мир был завоёван. Не огнём и мечом — по крайней мере, не на памяти живущих. Завоевание произошло тихо, почти незаметно, как сон, который вдруг оказывается явью. Двадцать три королевства, четыре вольных города и Бескрайняя Пустошь, где прежде не признавали никакой власти, теперь носили единый герб: серебряную колыбель на алом поле.
Правители этой колыбели — Король Эдмунд и Королева Сесилия — были совершенны. Эдмунд, с волосами цвета старого золота и тяжёлым, немигающим взглядом, обладал даром убеждения, граничащим с одержимостью. Он не просил — он вплетал свою волю в мысли собеседника, пока тому не начинало казаться, что подчиниться — это и есть его собственное давно выношенное решение. Сесилия же была ледяной красоты женщина с глазами цвета высохшей крови. Её стихией были числа и причинно-следственные связи. Она видела любую мятежную мысль за три шага до того, как она успевала родиться, и пресекала её с той же безжалостной аккуратностью, с какой выпалывала сорняки в своём личном саду.
Но даже они, Эдмунд и Сесилия, отец и мать, смотрели на свою пятилетнюю дочь с тем особым холодком, который бывает только у создателей, вдруг осознавших, что их творение превзошло замысел.
Алиса.
У неё были мягкие розовые волосы, которые вились мелкими кудряшками, щёки, сохранившие младенческую округлость, и огромные зелёные глаза — чистые, как весенняя трава. Когда она улыбалась — а улыбалась она часто, — во всём королевстве наступала тишина. Потому что улыбка Алисы никогда не была просто улыбкой. Она была результатом.
Результатом сложнейшего уравнения, которое девочка бессознательно решала каждую секунду своего бодрствования. Её мозг — если это слово вообще применимо к тому, что работало под этой розовой макушкой — просчитывал вероятности, мотивации, скрытые страхи и тайные желания каждого человека в радиусе мили. Она не читала мысли в том смысле, в каком это делают фокусники. Она просто видела — как человек видит мокрый асфальт после дождя или трещину на стене. Связи. Причины. Слабости.
И она была ребёнком.
Это было самое страшное.
Потому что дети не знают жалости в том виде, в каком её знают взрослые. У ребёнка нет тормозов, выстроенных годами моральных дилемм. Ребёнок, который понял, что может получить любую игрушку, будет брать все игрушки подряд, не задумываясь, кому они принадлежали раньше.
Однажды, когда Алисе было три года, одна из фрейлин посмела назвать её «милой». Фрейлина исчезла на следующее утро. Не казнённая — это было бы слишком просто. Она сама пришла к Королеве Сесилии и попросила сослать её в Соляные копи на севере, утверждая, что «у неё нет другого желания в жизни». Она говорила это с просветлённой улыбкой, глядя прямо перед собой пустыми глазами. Алиса тогда, сидя на руках у няньки, весело захлопала в ладоши и сказала: «Она хотела отнять мою колыбель. Но я её простила».
Никто не понял, что это значило. Но никто и не захотел проверять.
Самыми страшными во всём королевстве были даже не Король с Королевой. Самыми страшными были двое, кого Алиса называла «Мои хорошие мальчики».
Братья-близнецы. Их звали Айдан и Кейлан. Никто уже не помнил их настоящей фамилии — если она вообще у них была. Поговаривали, что Алиса нашла их в младенчестве в сгоревшей деревне где-то на окраинах и просто указала на них пальцем: «Эти будут моими». С тех пор они не отходили от неё дальше, чем на десять шагов.
Им было по шестнадцать лет, хотя выглядели они моложе — почти кукольные черты, короткие золотые волосы, пушистые, как одуванчики, и глаза нечеловеческого, расплавленного золота. Но самое пугающее было в зрачках. Они имели форму звёздочек — маленьких, правильных четырёхконечных звёзд, которые сужались и расширялись в зависимости от освещения.
Они почти никогда не говорили. Только шептались друг с другом на языке, которого никто не мог разобрать, и кивали. Они были покорны. Покладисты. Беспрекословны. С Алисой.
С остальными — нет.
С остальными они были тихой, безжалостной смертью. Айдан, тот, что чуть старше на семь минут, предпочитал короткие, прямые действия. Шаг, удар, готово. Кейлан был более изобретателен. Он любил игры. Однажды посол соседнего королевства — того, что уже было завоёвано, но ещё не поняло этого — позволил себе усмехнуться, когда пятилетняя Алиса попросила принцессу другого государства отдать ей свою куклу. Посол усмехнулся. На следующее утро его нашли в покоях. Он сидел в углу, обняв колени, и тихонько раскачивался, повторяя: «Я больше никогда не буду смеяться. Я больше никогда не буду смеяться». Кейлан стоял рядом и улыбался. Его звёздчатые зрачки сияли.
Никто — даже Король Эдмунд, который мог вплетать волю в чужие мысли, — не понимал до конца, что именно делают братья. Было ли это внушением? Магией крови? Или чем-то, что придумала сама Алиса, играя с генетикой своих слуг, как с кубиками?
Никто не хотел узнавать.
История, о которой я расскажу, началась в обычный вторник.
Алисе исполнилось пять лет и три месяца. Она сидела в своей огромной детской, на полу, застеленном медвежьими шкурами (медведи были добровольными дарами северных кланов), и раскладывала фигурки. Фигурок было много — деревянные солдатики, фарфоровые принцессы, оловянные драконы. Но Алиса не играла в них в обычные игры. Она расставляла их по карте мира, которую собственноручно нарисовала на двадцати листах пергамента, склеенных вместе. Карта была идеальной — с каждой рекой, каждой горной грядой, каждым поселением, которое существовало или когда-либо существовало.
— Айдан, — позвала Алиса, не поднимая головы. — Тут ошибка.
Айдан, стоявший у двери, мгновенно оказался рядом. Он опустился на колени так, чтобы его золотые глаза оказались на одном уровне с зелёными глазами девочки.
— Где, госпожа?
— Вот здесь. — Алиса ткнула пальчиком в крошечную точку на границе Пустоши. — Я поставила солдатика из Третьего легиона, но он должен стоять на полтора дюйма севернее. Там родник. Командир легиона пьёт только из этого родника. Если он не выпьет из него завтра на рассвете, у него заболит голова, и он отдаст плохой приказ. Это сместит всю линию обороны на восток. А потом — — она замолчала, наморщив лоб, перебирая в уме тысячи нитей будущего.
Айдан ждал.
— Впрочем, — Алиса вдруг улыбнулась той самой улыбкой, от которой замолкало всё королевство. — Пусть будет ошибка. Интересно посмотреть, что выйдет.
Она взяла фигурку дракона и небрежно смахнула солдатика Третьего легиона с карты. Тот упал на пол с глухим стуком. Где-то далеко на границе Пустоши командир легиона, ещё не зная своей судьбы, внезапно поёжился и не понял почему.
В этот момент в дверь постучали. Три коротких удара — сигнал Королевы.
— Войдите, — сказала Алиса своим тоненьким детским голоском.
Королева Сесилия вошла в детскую так, словно входила в логово хищника. Её платье из чёрного бархата шуршало по полу, но даже это шуршание казалось осторожным, умоляющим.
— Алиса, — сказала она, остановившись в пяти шагах от дочери. Ближе не рисковал никто, кроме Золотых Псов. — Отец хочет тебя видеть. В тронном зале. Прибыл посланник из бывших Вольных городов.
— Из бывших? — Алиса подняла голову, и её зелёные глаза блеснули. — Они ещё считают себя вольными?
— Они больше так не считают, — тихо сказала Сесилия. — Но у них есть… предложение.
Алиса вздохнула — тяжело, по-взрослому, совершенно несоразмерно её пяти годам. Потом посмотрела на близнецов.
— Кейлан, принеси мой голубой бант. Айдан, ты пойдёшь справа. Не отходи.
Они кивнули. Беспрекословно. Покорно.
Когда Алиса в сопровождении золотоглазых братьев проходила по коридорам дворца, слуги падали ниц. Не кланялись — именно падали, как подкошенные, прижимаясь лбами к холодному камню. Придворные замирали у стен, бледнея, пряча глаза. Никто не хотел случайно встретиться взглядом с пятилетней девочкой в розовом платье и с бантом в волосах.
Она выглядела как кукла. Как ангел с витража в старой церкви.
Но все знали: этот ангел однажды заскучает. И тогда уже не будет иметь значения, как тебя зовут, кто твои предки и сколько солдат стоит за твоей спиной. Потому что у неё есть Золотые Псы. И потому что она — Алиса.
И когда она войдёт в тронный зал, где её ждёт посланник из Вольных городов с его глупым «предложением», которое он ещё не знает, что уже проиграл, — в тот самый момент станет ясно, что этот мир никогда уже не будет прежним.
Впрочем, он и не был прежним с того самого дня, как девочка с розовыми волосами открыла зелёные глаза и впервые улыбнулась своей страшной, просчитанной улыбкой.
А это было пять лет и три месяца назад.”
Art Style: Classic Action
Color Mode: Full Color
Panels: 2
Created: